В конце 2024 г. АБ СПб «Инмарин» обратило внимание на эту интересную историю, связанную с судебным разбирательством по спору между страхователем-судовладельцем и страховщиком, возникшему из обязательств по уплате страхового возмещения за утраченное судовладельцем судно, арестованное властями Индонезии.
Первоначально ожидалось, что на Решении от 25.03.2024, принятом судьей Джулией Диас при рассмотрении дела в Высоком суде Англии и Уэльса, эта история и завершится. Вместо этого события приняли другой оборот, поскольку в апелляционной инстанции этот спор получил дополнительные направления в исследовании обстоятельств и правовую оценку, представляющие значительный интерес, что нашло свое отражение в профильных информационных ресурсах.
Апелляция: предпосылки для заявления и диспозиция сторон
Как отмечает Barış Soyer, в апелляции страховщики отстаивали два из следующих пунктов, ранее представленных ими при защите в первой инстанции (п.40 Решения):
i) неверное толкование пункта об исключении из полиса (второй довод защиты – пп.2 п.40 Решения)
и
ii) неправильное применение положений Закона о страховании 2015 года (Insurance Act 2015) о добросовестном представлении риска (четвертый довод защиты - пп.4 п.40 Решения).
1. Применение Исключений из условий о военных рисках
Так, Ответчики не согласились с мотивировкой и выводами судьи Диас о случайном характере страхового события и непреднамеренных действиях капитана, повлекших задержание и арест судна властями Индонезии, указывали на неправильное толкование судьей тех условий страхового полиса, которые касались военных рисков (п.107–п.133 и п.263-п.267 Решения).
Отклоняя исковые требования, Страховщики ссылались на подпункт 1(e) Исключений (EXCLUSIONS) в Условиях о военных рисках, содержащихся в страховом полисе и договоре страхования (которые включали в себя положения American Institute Hull War Risks and Strikes Clauses от 1 декабря 1977 и Дополнения к ним от 1 апреля 1984; далее - «Американские оговорки»; п.35-п.37 Решения).
Страховщики утверждали, что пп.1(e) Исключений применялся ими на том основании, что задержание судна подпадало под формулировку «...аналогичные аресты, ограничения или задержания, не связанные с фактическими или надвигающимися военными действиями» (Arrest, restraint or detainment under customs or quarantine regulations and similar arrests, restraints or detainments not arising from actual or impending hostilities).
Как следует из самого названия, полис страхования военных рисков предназначен для страхования судна от военных или аналогичных враждебных действий. Его цель не заключается в возмещении ущерба в случае, если судно просто задержано в ходе обычного судебного или административного разбирательства.
Судья Диас рассмотрела значение слова similar (подобный, похожий, аналогичный) в рамках вышеупомянутых Исключений и постановила, что задержание будет «аналогичным», если его основная цель и задача по существу совпадали с основной целью и задачей задержания в соответствии с таможенными или карантинными правилами (п.132 Решения).
По сути, включение слова «similar» означало исключение из страхового покрытия для арестов за нарушение любого правила, которое приравнивалось к таможенному или карантинному правилу, то есть закона, который, хотя и не обозначен прямо как таможенный или карантинный, имел ту же основную цель и задачу, отметили эксперты Holman Fenwick Willan.
В поддержку этого вывода судья Диас сослалась на толкование соответствующего исключения (в том числе, в контексте применения слова «similar»), содержащегося в пункте 4.1.5 Положения о войне и забастовках Английского института от 1 октября 1983 года (English Institute War and Strikes Clauses 1983), примененных в делах «The Kleovoulos of Rhodes» [2003] EWCA Civ 12 и «The Anita» [1970] 2 Lloyd's Rep. 365 (п.105 – п.121 Решения).
|
American exclusion 1(e)
|
English clause 4.1.5
|
|
This insurance does not cover any loss, damage or expense caused by, resulting from, or incurred as a consequence of: ...
(e) Arrest, restraint or detainment under customs or quarantine regulations and similar arrests, restraints or detainments not arising from actual or impending hostilities.
|
This insurance excludes: ...
4.1.5 arrest restraint detainment confiscation or expropriation under quarantine regulations or by reason of infringement of any customs or trading regulations.
|
Судья отвергла как неубедительное предположение страховщиков о том, что «достаточно, чтобы правила были формально или процессуально схожи с таможенными или карантинными правилами» (п.121 Решения).
В этой части, исходя из доводов, указанных в п.105 - 131 Решения, судья Диас установила, что «арест судна не был в достаточной степени схож с арестом в соответствии с таможенными или карантинными правилами, чтобы повлечь за собой применение подпункта 1(е) Исключений» (п.132 Решения).
Как отмечают эксперты Holman Fenwick Willan, в апелляции страховщики утверждали, что «судья Диас ошибочно полагала», что формулировка исключения 1(e) направлена на достижение того же результата, что и пункт 4.1.5 English Institute War and Strikes Clauses, который исключает «арест, ограничение свободы, задержание, конфискацию или экспроприацию в соответствии с карантинными правилами или по причине нарушения каких-либо таможенных или торговых правил».
Страховщики предложили более широкое толкование подпункта 1(e) Исключений, которое ограничивало покрытие любого задержания в соответствии с обычными законами мирного времени. В качестве альтернативы, согласно более узкому толкованию, страховщики утверждали, что как таможенные, так и карантинные правила касаются контроля государств за ввозом людей или предметов в государство или его территориальные воды.
Соответственно, страховщики утверждали, что термин «similar» следует толковать как охватывающий любое осуществление государством контроля над своими территориальными водами.
2. Применение положений Закона о страховании
Кроме того, при рассмотрении спора со стороны Ответчиков-страховщиков был обозначен вопрос о том, что страхователи не сообщили страховщикам, что единственный директор зарегистрированного владельца судна (судоходной компании, указанной в полисе как страхователь) был привлечен к уголовной ответственности (которая к моменту вынесения решения была прекращена).
Позиция страховщиков заключалась в том, что это представляет собой существенное нарушение обязанности добросовестного представления информации, установленной в разделе 3 Закона о страховании 2015 года, что давало им полное основание для защиты от иска (п.188 - п.219 Решения).
Обязанность добросовестного представления информации требует от страхователя раскрытия страховщику всех существенных фактов, которые ему известны или должны быть известны (или, по крайней мере, раскрытия достаточной информации для уведомления страховщика о необходимости проведения дополнительных расследований). При определении существенных фактов, известных страхователю, являющемуся компанией, английское право учитывает осведомленность высшего руководства или лиц, ответственных за страхование.
Подпункт (8)(c) статьи 4 «Knowledge of insured» Раздела 2 Закона о страховании («The duty of fair presentation») определяет высшее руководство (“senior management”) как «лиц, играющих значительную роль в принятии решений об управлении или организации деятельности страхователя».
Таким образом, указывают эксперты Holman Fenwick Willan, «в апелляции страховщики утверждали, что единоличный директор застрахованной компании, не имеющей сотрудников, всегда будет входить в состав высшего руководства, и что подробности расходов должны были быть раскрыты. Страховщики утверждали, что зарегистрированный владелец выполнял административную функцию, а единоличный директор играл значительную роль в её выполнении».
В этой части, отмечает Barış Soyer, Страховщики ссылаясь на пп.(6)ст.4 Insurance Act 2015, также выдвинули альтернативное утверждение о том, что страхователь имел конструктивное знание (то есть, презюмируемую, заведомую осведомленность) об уголовных обвинениях. Это положение общего права требует от страхователя раскрытия информации, которая была бы выявлена «в результате разумного поиска» в деятельности его организации.
Таким образом, отмечают эксперты Hill Dickinson, основные аргументы страховщиков-ответчиков в апелляции касались двух вопросов:
1) Ошибся ли судья в толковании положений пп.1(e) American Institute Hull War Risks and Strikes Clauses которое исключает ответственность страховщика за убытки, вызванные, возникшие в результате или понесенные в результате «ареста, ограничения или задержания в соответствии с таможенными или карантинными правилами и аналогичными арестами, ограничениями или задержаниями, не связанными с фактическими или надвигающимися военными действиями»?
2) Ошибся ли судья, придя к выводу о том, что истцы не нарушили обязанность добросовестного представления информации в соответствии с Законом о страховании 2015 года, не указав, что единственный директор зарегистрированного владельца судна был объектом уголовного преследования в Греции?
Используемые источники:
1. England and Wales High Court (Commercial Court) Decision «Delos Shipholding SA & Ors v Allianz Global Corporate and Specialty SE & Ors» [2024] EWHC 719 (Comm) (25 March 2024)
2. Detention and Loss under War and Strike Risks Policy: Court of Appeal Clarifies Key Issues. Barış Soyer. 31.08.2025 // https://iistl.wpcomstaging.com/2025/08/31/detention-and-loss-under-war-and-strike-risks-policy-court-of-appeal-clarifies-key-issues
3. WIN WIN: War Risks Insurance and Fair Presentation Considered by Court of Appeal. Jenny Salmon, Alex Walley, Bea Bray. 15.08.2025 // https://www.hfw.com/insights/win-win-war-risks-insurance-and-fair-presentation-considered-by-court-of-appeal
4. Court of Appeal delivers a “WIN WIN” judgment for vessel interests represented by Hill Dickinson. Maria Moisidou and Harris Kouppas. 30.07.2025 // https://www.hilldickinson.com/insights/media/court-appeal-delivers-win-win-judgment-vessel-interests-represented-hill-dickinson
К.Л. Бречалов
Адвокат, партнер АБ СПб «Инмарин»
