Главная » ИНФОЦЕНТР » Новости права » Тренды санкционного сезона «лето-осень 2026»
01.10.2026

Тренды санкционного сезона «лето-осень 2026»

Тренды санкционного сезона «лето-осень 2026»

Обильным на новые эпизоды в сериале «Санкции против России» выдалось окончание лета и начало осени 2026 года, при этом в их выпуске постарались продюсеры как из ЕС, так и из США. Не отстали от них и коллеги из Великобритании, но они здесь отличились в номинации «применение на практике», то есть, в судах.

1. Санкционный фестиваль

Так, 23.07.2026 Совет ЕС принял 21-й пакет ограничительных мер в отношении России, включающий в себя обширные и жесткие экономические санкции, которые по замыслу их разработчиков и бенефициаров, наносят удар по секторам, оказывающим наибольшее влияние на экономику России. Новые меры затрагивают финансовый сектор, криптовалютные сервисы, энергетику, нефтяной сектор, транспорт, военно-промышленный комплекс, экспортный контроль, торговлю и процессуальную защиту компаний ЕС в санкционных спорах (расширение действия нормы no-claims).

Помимо финансового сектора и энергетики «под раздачу» попала и судоходная отрасль, которую ЕС и Великобритания рассматривают через призму практики применения Россией «теневого флота». В рамках нового пакета санкционных мер ЕС продолжил бороться с этим «правовым фантомом», расширив сферу действия ранее установленных правил, в том числе, на суда, предоставляющие «теневому флоту» обеспечение сервиса в виде различного вида услуг (бункеровочных и других).

Так, ЕС ввел санкции против пяти бункеровочных судов за регулярную заправку уже внесенных в санкционные списки танкеров. Это первый случай применения расширенных критериев, охватывающих поставщиков морских услуг, сообщает Европейская комиссия.

В этой части Регламент Совета ЕС № 2026/1848 дополняет статью 3s "базового" Регламента № 833/2014 (Regulation (EU) No 833/2014) двумя основаниями: оказание услуг судам, включенным в санкционные перечни, включая бункеровку и буксировку, а также осуществление с ними операций с судна на судно (STS). Новый критерий был применен с 24 июля 2026 г. в отношении пяти бункеровочных судов. Они вошли в число 41 судна, на которые были наложены ограничения на доступ в порты и оказание морских услуг, в результате чего общее число таких судов увеличилось с 632 до 673.

Это изменение означает, что деятельность поставщика бункера может стать основанием для включения его собственного бункеровочного судна в санкционный список, а не ограничиваться лишь принудительными мерами в отношении отдельной поставки, отмечают PortNews. В вышеуказанном Регламенте не установлены ни количественные пороговые значения, ни оценочный период для поставщиков (по объемам и времени продаж). Проверка судна и его контрагента перед каждой поставкой может оказаться недостаточной, когда названия судов, флаги и операционные структуры меняются, а идентификационные и трекинговые данные подделываются.

Регламентом предусмотрено, что поставщики должны сохранять записи о поставках с возможностью поиска по судну и контрагенту, отмечать повторяющиеся сделки и документировать решения о приостановке или прекращении коммерческих отношений.

В связи с этим оговорки о санкциях в контрактах также требуют пересмотра, поскольку в соответствии с законодательством Англии, где рассматриваются большинство споров из сферы шиппинга, повышенный риск применения санкций не дает автоматического права приостановить исполнение обязательств.

Этот критерий не распространяется на каждую регулярную поставку бункерного топлива. Он применяется к услугам, оказываемым судам, на которые уже распространяются соответствующие правила ЕС. Поставка, осуществленная до того, как клиент получил статус, не подпадает под это конкретное основание, но влечет другие риски, с которыми столкнулись фрахтователи по делу "The Catalan Sea".

Кроме того, впервые санкции планируется распространить на суда, которые ЕС связывает с перевозками российской нефти вне традиционной западной финансовой и страховой инфраструктуры. Согласование «21-го пакета» стало возможным после компромисса с Грецией,в результате которого европейским судоходным компаниям предоставят исключение сроком на 1 год, позволяющее перевозить российский СПГ в страны за пределами Евросоюза. При этом предусмотрено автоматическое продление этой нормы.

По мнению экспертов портала PortNews ожидается, что такое исключение позволит греческому оператору газовозов Dynagas продолжить перевозку российского СПГ, поскольку Греция настаивала, что запрет для европейских компаний не сократит доходы России, а лишь передаст перевозки операторам из других стран. Вышеупомянутое исключение касается только перевозок российского СПГ в третьи страны и не отменяет запланированный запрет на его импорт в Евросоюз с 1 января 2027 года.

Помимо этого, 21-й пакет санкционных мер (статья 3sa, введенная Регламентом Совета ЕС № 2026/1848 в Регламент № 833/2014) предусматривает обязательство по уведомлению о продаже СПГ-танкеров, а также возможность введения новых ограничений на продажу таких танкеров российским гражданам и компаниям; кроме того, он устанавливает другие договорные обязательства, направленные на снижение риска их перепродажи в Россию или использования в России.  

Таким образом, санкционный фокус ЕС смещается от точечных запретов в отношении отдельных лиц (или их групп) к масштабному охвату различных экосистем: банков, криптоинфраструктуры, цепочек поставок и логистики, судов и обслуживающей их сферы услуг, нефтепереработки, трейдинга и компаний из третьих стран.

Это также видно из обзоров и других аналитических материалов иностранных юридических фирм различной специализации, и страховых компаний. В этом плане обращает на себя внимание то обстоятельство, что с принятием ЕС 21-го пакета санкций, их внимание в значительной степени было акцентировано на сферу судоходства.  

Не отстали от своих европейских коллег и разработчики пакета «санкционных кар» из США - более того, к принятию «21-го пакета» от ЕС они уже имели «заготовку» и ждали только подходящего момента к тому, чтобы заявить о своей готовности к ее применению.

В данном случае, речь идет о законопроекте H.R.5334 - Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026, который после одобрения его Сенатом США, 18.09.2026 г. был подписан президентом США .  

Вышеуказанный законопроект был внесен на рассмотрение в Конгресс США еще в сентябре 2025 г. на основе и под прикрытием другого законопроекта. При этом, законопроект H.R.5334 содержит в себе отдельные элементы законопроекта S.2904 SHADOW Fleet Sanctions Act, который ранее являлся предметом изучения со стороны АБ СПб «Инмарин». По настоящее время последний не получил своей практической реализации, тогда как Sanctioning Russia and Iran Act of 2026 является в полной мере институционализированным и готовым к применению, а по своему охвату - является более масштабным и целеориентированным в части санкционного воздействия (собственно, запретов), но менее детализированным в части механизма реализации и обеспечения контроля санкционного режима в отношении судоходства и связанных с ним сфер деятельности (страхование, портовые услуги, услуги регистраторов и классификационных обществ, финансирование и посреднические услуги).

2. Эхо санкций: прецедент «The Catalan Sea» и санкционные оговорки

«Вишенкой на торте» в этой санкционной эпопее является непревзойденное в своем цинизме постановление апелляционной инстанции Высокого суда Англии и Уэльса по ранее упомянутому делу «The Catalan Sea». Сама история началась еще в 2021 году, но ее судебная часть получила свое закрепление только в мае 2026 г.

Дело «The Catalan Sea» (Tonzip Maritime (Singapore) Ltd v. 2Rivers PTE Ltd) - это важный судебный прецедент, касающийся трактовки санкционных оговорок (sanctions clauses) в договорах морской перевозки (чартерах). Дело рассматривалось в двух инстанциях Высокого суда Англии и Уэльса:

● Коммерческий суд [2025] EWHC 2036 (Comm), и

● Апелляционный суд [2026] EWCA Civ 641 

В этой истории прекрасно всё:

● подтвержденный чартер на перевозку груза и односторонний отказ судовладельца от его исполнения по основаниям применения санкционной оговорки, с последующим расторжением чартера и взысканием с фрахтователя убытков;

а также,  

● рациональный и сбалансированный подход суда первой инстанции в разрешении спора, с последующим пересмотром решения судом апелляционной инстанции, переставившим всю ситуацию «килем вверх», при которой для судовладельцев создается режим наибольшего благоприятствования, позволяющий им без особых потерь отказываться от исполнения контрактов на перевозку при одном только умозрительном и субъективном поводе считать, что фрахтователь и/или его груз являются подсанкционными (буквально: «неправильные пчёлы и неправильный мёд»).

Само дело «The Catalan Sea» в этом плане является насколько интересным, настолько же и поучительным для всех участников рынка морских перевозок и трейдеров, а поэтому заслуживает отдельного материала.

В данной же части предполагается рассмотреть аспект этого спора в той части, которая является ключевым звеном, или «краеугольным камнем», об который споткнулся фрахтователь. В качестве таковых является оговорка EPS Sanctions Clause, содержавшаяся в чартере, на основании которой судовладелец отказался грузить нефть, заявив, что это подвергает судно, команду и страховщиков риску нарушения санкций. 

В разбирательстве по делу «The Catalan Sea» формулировка EPS Sanctions Clause стала предметом наиболее пристального внимания и исследования со стороны английского суда.

3. EPS Sanctions Clause

Общее описание

Полное название оговорки: Eastern Pacific Voyage Charter Trade and Economic Compliance Clause (the “EPS Sanctions Clause”). Это специальная оговорка в контрактах (чаще всего в чартерах на перевозку), которая позволяет одной из сторон (обычно судовладельцу) отказаться от выполнения заказа, если, по её разумному мнению, это приведёт к нарушению санкционных режимов или создаст риск такого нарушения. Изначально она была разработана крупной судоходной компанией Eastern Pacific Shipping Pte Ltd. (EPS, Сингапур), в дальнейшем она получила широкое распространение на практике, и её часто включают в стандартные формы вроде ExxonMobil VOY2005.

EPS Sanctions Clause включают в международные контракты на фрахтование судов для защиты судовладельцев от огромных штрафов, ареста судна или потери страховки (P&I) в условиях быстро меняющихся пакетов санкций США, ЕС и Великобритании. Она позволяет судовладельцу действовать быстро в условиях дефицита времени и неполной информации о реальных бенефициарах груза.

Решение судовладельца отказаться от погрузки признается обоснованным, если любой другой разумный судовладелец (reasonable shipowner) в аналогичных условиях дефицита времени и скрытности бенефициаров принял бы такое же решение. При этом в самой оговорке могут предусматриваться и встречные гарантии - например,   что фрахтователь заверяет судовладельца, что ни он, ни связанные с ним лица не подпадают под санкции и выполнение договора не создаст риска. 

Ключевые особенности и юридический смысл

Эта оговорка стала предметом важнейших судебных прецедентов в английском праве (в частности, в резонансном деле Tonzip Maritime v 2Rivers, где она полностью приведена в судебных актах - п.28 Решения по делу [2025] EWHC 2036 (Comm) и п.31 Постановления по делу [2026] EWCA Civ 641). В этом деле Апелляционный суд четко истолковал формулировки, которые используются в EPS Sanctions Clause: 

● «Expose to sanctions» (подвергать риску санкций): Суд постановил, что судовладельцу не нужно доказывать со 100% вероятностью, что санкции будут нарушены. Ему достаточно доказать, что на основе имеющейся информации и сложившихся обстоятельств существовал реальный риск (real risk) наступления санкционных последствий;

● «Reasonable judgment» (обоснованное/разумное суждение): Решение судовладельца об отказе от перевозки должно быть объективно разумным на основе той информации, которая была у него на руках в момент принятия решения (например, данные комплаенс-проверок, структуры собственности контрагентов или связей груза с подсанкционными лицами);

● Обязанность предоставить альтернативу: Если судовладелец на основании EPS Clause правомерно отказывается грузить товар или идти в назначенный порт, фрахтователь обязан предоставить альтернативные и безопасные с точки зрения санкций распоряжения.

Практические аспекты применения

Ключевой момент состоит в том, какой порог риска устанавливает рассматриваемая оговорка. В упомянутом деле суды разъяснили: от стороны, которая ссылается на оговорку достаточно, чтобы она сформировала объективно разумное мнение о наличии реального риска возникновения такой ответственности. То есть речь идёт о разумной оценке ситуации на момент принятия решения, а не о доказанном факте (в этом отношении интересной представляется позиция судьи Andrew Hochhauser KC о достаточной и объективной подтвержденности характера риска при рассмотрении спора в рамках дела [2025] EWHC 2036 (Comm)).

При этом суд будет оценивать ситуацию в целом по следующим критериям:

Объективность. Нельзя просто субъективно «почувствовать» или усмотреть риск - необходимо, чтобы на основе доступных в тот момент доказательств разумный специалист пришёл к такому же выводу; 

Бремя доказывания. Сторона, которая ссылается на оговорку, несёт бремя доказывания: она должна показать, что её оценка была объективно обоснованной. 

Интерпретация. При толковании таких оговорок суды часто применяют принцип contra proferentem — то есть разрешают неясности в формулировках против той стороны, которая предложила эту оговорку (в случае с чартером — обычно против судовладельца). 

Контекст. Суды смотрят на всю картину: сложность санкционных норм, нехватку времени на глубокую проверку, спорность фактических обстоятельств (например, действительно ли лицо контролируется подсанкционным субъектом). 

Вывод

EPS Sanctions Clause даёт инструмент для управления санкционными рисками, но её применение - это баланс, но очень неустойчивый.

С одной стороны, она защищает от серьёзных последствий, с другой - её возможно оспорить, если решение контрагента на ее применение было «спекулятивным», недобросовестным и преследовало выгоды и преимущества, или небыло подтверждено доказательствами. Поэтому при включении такой оговорки в контракт и при её использовании в споре критически важно фиксировать, какие именно данные и почему легли в основу оценки риска.

С другой стороны, если грузоотправитель столкнулся с наличием EPS Sanctions Clause в контракте, это означает, что у владельца судна есть «сильная карта»: при малейших обоснованных подозрениях на санкционные связи (по цепочке владения грузом, портам, банкам или страховщикам) он имеет право остановить погрузку, требуя от грузоотправителя «чистых» документов или смены маршрута, не опасаясь штрафов за срыв рейса.

К.Л. Бречалов

Адвокат, партнер АБ СПб «Инмарин»