Итак, коллегии судей апелляционной инстанции (судьи: Lady Justice Sarah Jane Asplin, Lord Justice Stephen Males and Lord Justice Andrew John Popplewell) предстояло разрешить два вопроса, обозначенных Ответчиками, ответы на которые могли повлиять на то, ошибочными ли были выводы судьи Диас при рассмотрении ей дела в предыдущей инстанции.
Несмотря на детально проработанную правовую позицию, представленную Ответчиками, коллегия судей EWCA (далее Апелляционный суд) поддержала решение судьи Диас и отклонила апелляцию ответчиков, удовлетворив требования истцов о возмещении ущерба, что отразила в своем постановлении от 30.07.2025 по делу [2025] EWCA Civ 1019. При этом коллегия судей апелляционной инстанции исходила из следующего:
1. Применение пп.1(е) Исключений (EXCLUSIONS) в Условиях о военных рисках
В отношении применения и толкования пп.1(е) Исключений Апелляционный суд пришёл к тому же выводу, что и судья Диас в своем Решении от 25.03.2024 (п.122-п.132), но «несколько иным путём» (but via a slightly different route), отмечают эксперты Hill Dickinson и 7 King’s Bench Walk.
Апелляционный суд истолковал это положение как исключающее задержания (в частности) в соответствии с двумя различными видами регулирования (т.е. конкретно таможенными и карантинными правилами) и распространяющееся на другие правила, имеющие схожую цель с указанными правилами (п.42, п.43-п.52, п.53 и п.61 Постановления).
Barış Soyer обращает внимание именно на целевое толкование терминов «таможенные правила» и «карантинные ограничения», которое было применено Апелляционный судом во взаимосвязи с фактами. Применив это толкование, и, ссылаясь на «The Anita» ([1970] 2 Lloyd’s Rep365) и «The Atlantic» ([2012] EWCA Civ1624 [2012] 1 Lloyd’s Rep629), Апелляционный суд установил, что задержание судна не было никак связано с импортом или общественным здравоохранением, а значит, не имело соответствующего сходства с арестом или задержанием в соответствии с таможенными или карантинными правилами, и, следовательно, не подпадает под исключение из страхового покрытия.
На целевое толкование условий пп.1(е) Исключений указывают и эксперты DAC Beachcroft LLP, обращая внимание на то, что «отклоняя доводы защиты Ответчиков, суд первой инстанции пришел к верному мнению о том, что арест, ограничение или задержание являются «аналогичными» для этих целей только в том случае, если основная цель и задача ареста по существу совпадают с основной целью и задачей ареста в соответствии с таможенными или карантинными правилами. Другими словами, упомянутое правило должно по сути соответствовать «таможенному правилу» в толковании английского права, независимо от того, было ли действие фактически предпринято в соответствии с таможенным правилом или каким-либо иным местным законом.
В данном случае, задержание судов не являлось вопросом таможенных и карантинных правил, а фактически стало результатом решения, принятого в связи с изменением политики правительства Индонезии в целях утверждения суверенитета над своими территориальными водами.
Апелляционный суд согласился с судьей первой инстанции, отметив, что поскольку задержание «WIN WIN» было связано с таким решением властей Индонезии, при данных обстоятельствах исключение не могло применяться».
Таким образом, Апелляционный суд отклонил как расширенное, так и узкое толкование, предложенное Ответчиками-страховщиками. Суд постановил, что расширенное толкование страховщиков не учитывает необходимость того, чтобы задержание было произведено в соответствии с нормативным актом, аналогичным таможенным или карантинным правилам, и делает ссылку на таможенные или карантинные правила излишней. Суд отдельно отклонил узкую трактовку страховщиков, согласно которой толкование должно основываться на том, что таможенные и карантинные правила относятся к одному и тому же роду (виду, типу, классу, категории) регулирования, что не соответствует действительности.
Апелляционный суд постановил, что пп.1(e) Исключений просто относится к двум разным видам правил и распространяется на аресты, производимые в соответствии с другими правилами, имеющими схожую цель. Соответственно, формулировка «and similar» в пп.1(e) Исключений относится к задержанию в соответствии с правилами, имеющими схожую цель с правилами, касающимися импорта товаров или охраны здоровья. Задержание в соответствии с правилом, касающимся разрешения на стоянку в территориальных водах, не может считаться подпадающим под формулировку пп.1(e) Исключений (п.56-п.52 Постановления).
2. Применение Insurance Act 2015 (в части раскрытия информации о существенных событиях в отношении страхователя; п.63- п.73, п.79-п.89, п.90-п.95 Постановления)
В части второго вопроса, обозначенного ответчиками для разрешения судом апелляционной инстанции, и связанного с добросовестным представлением сведений и раскрытием информации о существенных событиях, относящихся к страхователю, коллегия судей EWCA пришла к следующему мнению.
Поскольку сведения о UBO/UVO страхователя (ultimate business owner и ultimate vessel owner) являются существенными при заявлении сведений для целей предоставления страховой защиты, ключевым вопросом, касающимся фактической осведомленности (actual knowledge), был вопрос о том, относился ли директор зарегистрированного владельца судна WIN WIN к «старшему руководству» (“senior management”) в соответствии с подпунктом 4(3) Insurance Act 2015, поскольку он являлся единственным номинальным директором компании, владеющей одним судном. Суть доводов Ответчиков сводилась к тому, что директор компании-страхователя, в ходящей в группу NGM (к которой принадлежал зарегистрированный владелец судна) не сообщил сведений о том, что в отношении него осуществлялось уголовное преследование (п.188 – п.190 Решения).
Апелляционный суд постановил, что директор (Mr. Bairactaris ) не относился к «старшему руководству» в соответствии с Insurance Act 2015, отметив, что этот вывод основан на «простой формулировке» этого Закона, поддержав тем самым выводы судьи Диас (п.233-п.237 Решения).
В первой инстанции судья Диас отклонила аргументы Ответчиков, постановив, что г-н Байрактарис не входил в «старший руководящий состав» застрахованной компании в значении п. 4(8)(c) Insurance Act 2015, поскольку он мог действовать только по указаниям других старших должностных лиц группы NGM. Он не выносил независимых суждений и не принимал самостоятельных решений, что нашло свое подтверждение при рассмотрении дела в апелляционной инстанции (Actual knowledge, п.90 – п.95 Постановления).
На это отдельно обратил внимание Barış Soyer, подчеркнув, что «г-н Байрактарис не играл никакой роли в принятии решений относительно управления или организации компании, и одного лишь «участия» в такой деятельности недостаточно для отнесения его к высшему руководящему составу».
Ответчики-страховщики также выдвинули альтернативное утверждение о том, что страхователь имел конструктивное знание об уголовных обвинениях, ссылаясь на ст. 4(6) Insurance Act 2015. Это положение, следующее из общего права, требует от страхователя раскрытия информации, которая была бы выявлена «в результате разумного поиска» в его организации.
В данном случае эксперты DAC Beachcroft LLP отмечают, что вопрос о добросовестном раскрытии информации имеет значение, выходящее далеко за рамки данного дела. В морском сообществе использование специализированных компаний, каждая из которых владеет одним судном и имеет одного номинального директора, не является редкостью. В этой связи, по их мнению, «может показаться странным, что единственный директор компании-судовладельца не должен рассматриваться как «старший руководитель» для целей вменения осведомленности компании».
В том, что касается «конструктивного знания», Апелляционный суд постановил, что судья Диас была вправе заключить, что проведение разумных расследований не требует опроса номинального директора о том, известно ли ему о каких-либо обстоятельствах, которые могли бы повлиять на риск.
Апелляционный суд принял во внимание тот факт, что номинальный директор не выполнял никаких оперативных функций или функций в отношении эксплуатации судна и его страхования. Судья Мэйлс счёл, что директор ничего не знал о подлежащем страхованию риске, и что этот вопрос можно было бы обоснованно считать бессмысленным (п.100 – п.102 Постановления).
Учитывая решение Апелляционного суда о фактическом и конструктивном знании, Апелляционный суд не стал рассматривать другие вопросы добросовестного представления, а именно: были ли уголовные обвинения существенными; были ли ответчики подстрекаемы предполагаемым нераскрытием информации; утвердили ли страховщики полис; и вопрос, касающийся прав составных страхователей в обстоятельствах, когда нарушение обязанности добросовестного представления установлено в отношении одного из страхователей.
Таким образом, в том что касалось доводов Ответчиков об исполнении обязанности «добросовестного представления», Апелляционный суд отклонил апелляцию и оставил в силе решение судьи первой инстанции на том основании, что истцы не имели фактического или конструктивного представления об уголовных обвинениях в отношении директора страхователя-судовладельца.
Комментарии
Итак, Апелляционный суд в этом споре поддержал узкое толкование исключения подпункта 1(e) «Американских оговорок». По мнению экспертов ХФВ, такое толкование будет приятной новостью для страхователей, поскольку исключение 1(e) будет применяться только в том случае, если арест, ограничение свободы или задержание причинно связаны ИМЕННО с таможенными или карантинными правилами или альтернативными правилами, но имеющими ту же цель и назначение. Более широкое толкование этого исключения, призванное охватить все виды задержаний в мирное время, было отклонено.
По мнению экспертов Holman Fenwick Willan, учитывая ограниченный диапазон регулирующего действия Insurance Act 2015 в этой части, постановление Апелляционного суда по делу № [2025] EWCA Civ 1019 также будет представлять более широкий интерес как для (пере)страховщиков, так и для страхователей, в том числе – выступающих одновременно судовладельцами.
При определении того, кто относится к «старшему руководству» страхователя для целей раздела 4(8)(c) Insurance Act 2015 и обязанности справедливого представления информации, решение Суда даёт полезное руководство о том, что единоличный директор застрахованной компании, не имеющей сотрудников, не обязательно должен входить в состав высшего руководства этой страхователя.
Напротив, лорд-судья Мэйлс отметил, что «лицо может играть значительную роль в принятии решений об управлении или организации деятельности компании, не занимая никакой официальной должности в компании и не являясь её сотрудником» (п.94 – п.95 Постановления).
Вопрос о том, кто входил в состав высшего руководства страхователя в данном случае, не рассматривался как в значительной мере существенный, но очевидно, что может возникнуть потребность в «оценке» уровня компетенции, включающей определение видов деятельности страхователя, определение того, кто принимает решения о том, как эта деятельность должна управляться и организовываться, и рассмотрение степени роли каждого лица в принятии решений. Однако на практике это означает, что может возникать высокая степень неопределенности относительно того, чьи знания будут считаться существенными для целей морского страхования.
По мнению Barış Soyer, в этом деле Апелляционный суд подходит к обоим вопросам прагматично. Эксперт отмечает, что толкование EWCA положений об исключениях из страхового покрытия отражает устоявшиеся принципы договорного толкования и соответствует коммерческим ожиданиям, а его подход к исполнению обязанности добросовестного представления информации, в частности, к объему «разумного поиска» (reasonable enquiries) в соответствии со ст. 4(6) Insurance Act 2015 – разумен и рационален.
«Тем не менее - считает Barış Soyer, - вызывает сожаление тот факт, что Суд не посчитал необходимым более подробно рассмотреть, устанавливает ли ст. 4(6) Insurance Act 2015 полностью объективный критерий. При таком толковании страхователь теоретически может лишиться страхового покрытия, несмотря на проведение всех разумных проверок, если эти проверки фактически не выявили существенных обстоятельств, которые объективно должны были быть выявлены».
Используемые источники:
1. Постановление England and Wales Court of Appeal (Civil Division) «Delos Shipholding SA & Ors v Allianz Global Corporate and Speciality SE & Ors», № [2025] EWCA Civ 1019, от 30.07.2025;
2. Detention and Loss under War and Strike Risks Policy: Court of Appeal Clarifies Key Issues. Barış Soyer. 31.08.2025 // https://iistl.wpcomstaging.com/2025/08/31/detention-and-loss-under-war-and-strike-risks-policy-court-of-appeal-clarifies-key-issues
3. WIN WIN: War Risks Insurance and Fair Presentation Considered by Court of Appeal. Jenny Salmon, Alex Walley, Bea Bray. 15.08.2025 // https://www.hfw.com/insights/win-win-war-risks-insurance-and-fair-presentation-considered-by-court-of-appeal
4. Court of Appeal Rules on WIN WIN war risk detention claim. Anthony Menzies, Simon Jackson. 04.08.2025 // https://www.lexology.com/library/detail.aspx?g=f98d0666-54ee-4e72-bbc5-722c7e03564a
5. Court of Appeal delivers a “WIN WIN” judgment for vessel interests represented by Hill Dickinson. Maria Moisidou and Harris Kouppas. 30.07.2025 // https://www.hilldickinson.com/insights/media/court-appeal-delivers-win-win-judgment-vessel-interests-represented-hill-dickinson
6. Court of Appeal Judgment in “WIN WIN” CTL claim. Peter MacDonald Eggers KC, Sandra Healy and Sophie Hepburn. 30.07.2025 // https://7kbw.co.uk/delos-shipholding-sa-ors-v-allianz-global-corporate-and-specialty-se-ors-ewca-civ-1019
К.Л. Бречалов
Адвокат, партнер АБ СПб «Инмарин»
